Сердце зверя [СИ] - Оксана Головина

Мик наступал целой подошвой, стараясь осторожно переносить вес тела. Это было подобно ходьбе по трясине. Один лишь неловкий шаг мог покончить с ними. Они были уже на седьмом или восьмом уровне, когда лестничный пролет впереди оказался почти полностью разрушен.

— Здесь не пройти, черт! — Ставров огляделся, ища укрытие.

Оставшиеся без дверей, без перегородок, видимо офисные помещения бесконечными рядами тянулись вдоль нескольких темных, сырых коридоров.

— Пройдем там, осторожно только. Не пол, а каша…

Мужчины свернули в ближайший коридор, обходя дыры в полу, черневшие под ногами. Мик нервно сглотнул, чувствуя, что при каждом следующем шаге его прошибал пот.

— У меня предчувствие плохое, командир… может, поищем другой путь?

— Ты слышишь? — он замолк, заставляя его вслушаться в окружающие звуки. Он не мог сказать, что именно услышал, но понял, что они больше не одни.

— Вперед. Только вперед, Готьер. Этот пол однозначно не выдержит их веса, это будет нашим шансом… — Ставров усмехнулся ему устало, намереваясь накинуть ремень винтовки.

В этот момент он не глядел под ноги, отвлекаясь на своего товарища. Еще шаг, и крохкая плита ушла из-под его ног. Оружие упало на пол, и последним рывком, капитан успел подхватить его, удерживая за руку. Мик тянул с последних сил, но пол просто оседал под его весом.

— Отпускай! — полковник попытался высвободить свою руку, боясь утянуть его за собой.

Мик глянул через пролом, поняв, что было слишком высоко, для него, ослабшего после ранения.

— Высоко… пробуйте выбраться…

Ставров подтянулся, схватив его за рукав второй рукой, но раненная, она почти не имела силы. Слабо сомкнувшись вокруг него, повыше запястья, она лишь пропитала куртку кровью. Рана открылась… Мик потянул сильней, чувствуя, как куски бетона оседают под его грудью, устремляясь вниз. Словно на речке весной, словно тонкий лед.

— Прошу, еще немного! — капитан проклинал отсутствие опоры, и с ужасом почувствовал, как разрывается ткань под его пальцами.

Старая перчатка не выдержала и оборвалась, оставшись жалким ошметком у него в руках.

— Полковник!.. — Мик подался вперед, едва не свалившись следом, в ужасе глядя, как друг упал на разломанный пол. Ставров смог приподняться, пытаясь успокоить его, и показывая, что жив.

— Я сейчас спущусь! Потерпите немного… — молодой человек потянулся за брошенной винтовкой, и вернулся к разлому.

Но чувство тревоги внезапно охватило его, заставив притормозить.

— Мик… — голос полковника звучал тихо, едва слышным шепотом.

— Я иду.

— Оставайся, где стоишь…

С поломанных плит, где-то под ним, внизу, посыпались камни. Рычание, тихое, нарастающее коснулось его слуха. Волки…

— Полковник… — Мик стараясь не шуметь, опустился на пол. Он видел его внизу. Мужчина отполз назад, к горе арматуры и обломанных кусков бетона. Встретившись с ним взглядом, капитан одними губами прошептал:

— Сколько?

Ставров медленно поднял ладонь, показывая два пальца. Миг поджал губы, кивнув. Все скудное оружие осталось при нем. Человек внизу был ранен и полностью беззащитен. Оставаться здесь? Нет. Он слышал, как твари приближались. Развалины мешали им, задерживая, но это их не остановит, конечно. Черт, они почти дошли! Уцелевшие здания были хорошим знаком! Они почти дошли к своим…

Мик прицелился и кинул винтовку вниз, надеясь, что полковник доберется до нее. Ставров приподнялся, и подтянулся к оружию. Он ухватил ее за потертый ремень, пытаясь подняться.

— Я иду! — грохот и разлетевшиеся камни не оставили ему выбора. Мик спрыгнул, чувствуя, как ноги загорелись огнем. Приземлившись, он не удержался, разодранное колено отказывалось слушаться. Он шатко развернулся, задохнувшись от увиденного. Их было не двое. Их было гораздо больше…

— Глупый мальчишка!! — винтовка пальнула, своим последним патроном. Пуля вошла ровно промеж глаз, проклятой твари, и они оба прекрасно понимали, что за этим последует.

— Уходи!!

— Нет! Без вас — нет!! — его рука дрожала, пистолет стал невыразимо тяжелым в этот час.

Они окружили их, переступая через трансформированное тело своего убитого «товарища», рыча и выжидая момента атаки. Их было слишком много, а добычи слишком мало, это заставляло существа издавать громоподобное рычание. Они неистово молотили длинными хвостами, раздирая когтями старые бетонные плиты.

— Сколько? — Ставров едва повернул к нему голову, указывая взглядом на пистолет.

— Как раз, два патрона осталось… — лицо молодого человека исказилось от переполнявших чувств.

— Тогда ты знаешь, что должен сделать, сынок.

— Нет! Нет, нет!.. я убью двоих, пока они отвлекутся, мы успеем… — он, жарко говоря, вытер перепачканное взмокшее лицо, вновь направляя оружие то на одного Волка, то на другого.

— Давай, черт возьми!! Трус!!

Они кинулись разом, отталкивая друг-друга огромными лапами. Мик развернул пистолет, целясь ему в голову. Яркие синие глаза глядели в самую душу. Одними губами, он прошептал:

— Спасибо…

Выстрел гремел и гремел у него в голове… он слышал, как упало бездыханное тело его последнего друга. Не успевшее остыть дуло прижалось к его виску. Снова выстрел… и снова… и снова… почему он слышал их? Почему звук не умолкал? Почему ни одна тварь так и не настигла их?..

Капитан заставил себя разомкнуть глаза. Все они лежали у его ног. Сломанными манекенами, с посеревшими лицами. Места, где вошли пули, все еще дымились.

— Бросьте оружие! Поднимите руки над головой!

Голоса? Люди?.. Только тогда он понял, что так и держал пистолет прижатым к собственному виску, так и не нажав на курок.

Приходя в себя, он уже различал силуэты в черной форме, показавшиеся среди развалин. Он слышал треск раций, он слышал человеческие голоса… они все-таки дошли… они смогли… горький, полный отчаяния крик его разорвал эхом умолкшее здание. Горячая влага застилала зеленые глаза, стекая по измученному лицу, в первый и последний раз, в своей человеческой жизни.

— Покойся с миром…

Мик прижал куртку к лицу, прячась от всего мира. Ханна, оставаясь в стороне, видела, как подергивались его плечи, в беззвучной агонии.

— Столько лет прошло, малыш… когда же ты перестанешь себя терзать?

Придя в себя, молодой человек обернулся в сторону дорожки к дому, но она была пуста.

— Ханна… — он взглянул на свою старую одежду.

Темные пятна складывались в различимый отпечаток его ладони. Он так отчетливо был запечатлен в его памяти, что виделся ему даже сейчас, спустя столькие годы, ярким, алым. То, что тогда привело их в западню, в этот раз могло помочь вывести из нее. Именно на эти пятна он и рассчитывал, искренне надеясь, что Крешнику этого хватит для анализа.